Эд Мацаберидзе, который любит не только еду

Актер и экс-ведущий программы «Еда, я люблю тебя» Эд Мацаберидзе рассказывает о своём продовольственном шовинизме, самых невкусных странах, «измене» Серебрякова и о том, где и как можно изменять вторым половинам.

— У большинства людей проблемы с описанием вкуса. А ты вон как разнообразен в программах. Ты импровизируешь или это домашние заготовки?

— Все, что там не импровизация — это название места и состав блюд. Все мои рефлексии спонтанны. И стоит понимать, что моя субъективная оценка не всегда совпадает с мнением остальных. Потому что, например, есть вещи, которые ты не любишь и все тут, в какое блюдо их ни добавь, будет отвратительно.

— То есть ты продовольственный шовинист?

— Совершенно верно. Не приемлю артишоки и анчоусы, супы не ем. Блюда, кстати, мы не сами заказываем, это воля редактора. Он знал, что я ненавижу супы, и совершенно со спокойным лицом и совестью, которая в этот момент отдыхала где-то в тёплых краях его души, заставлял меня есть суп.

— Но ведь от этого зависит честь повара. Он же не виноват, что ты супы не ешь?

— Не обязательно есть до конца. Пробуешь, делаешь выводы, говоришь о них и все. Я пытаюсь найти во всем что-то хорошее. Но если это откровенная дрянь, то искать бесполезно. У меня, например, совершенно не сложились отношения с мишленовскими ресторанами. Я не настолько утонченная фигура, как Владимир или Николай.

 

 

— Они тоже на некоторые мишленовские рестораны жалуются.

— Не смотрел, не знаю. На самом деле многое не попадает в эфир из-за жёсткой критики.

— Пришёл ты в семью, тебя обогрели, накормили. Но такой фигней, что есть невозможно, как себя вести в такой ситуации?

— Бывало такое, и не раз. Пытаешься найти что-то светлое. Не может быть все настолько безнадежно. Если человек постарается, что-то да приготовит хорошо. Европа вся обречена на вкусные семьи. Но в экзотических странах иногда было печально. На Занзибаре попал в семью, где живут буквально в песке, сидят на каком-то земляном полу в халабуде из камней, готовят на костре и на камушках. Но там была свежевыловленная рыба, испортить которую практически невозможно.

Возможно только на Кубе.

— О да, на Кубе отвратительная еда. Я ходил по ресторанам в трёх — семи метрах от моря с одной стороны и океана с другой и не мог попробовать свежей рыбы, потому что закон предписывает весь улов замораживать, а потом распределять. На фига? Невозможно есть размороженных резиновых кальмаров. Куба не зашла абсолютно. Прелесть нереально дешёвого рома и сигар быстро выветривается, потому что жрать нечего и интернет только на одной площадке в городе. Даже в гостиницах нет. А желание связываться с семьёй есть. И невозможность этой связи очень напрягала, хотя, казалось бы, я уже был готов ко всему, ведь это было далеко не первое путешествие.

— Как жена относится к твоему постоянному отсутствию?

— Уже нормально. У меня работа такая, в разъездах: семья в Киеве, я в Москве. Что я в Москве, что на Кубе — разница невелика, потому что все равно не дома. Я так с 2007 года живу. С дочкой грустно расставаться — не хочет отпускать папу. Если бы мы все сидели дома, мы были бы дико счастливы, но и дико голодны и материально не обеспечены. А мы хотим жить долго, счастливо и богато.

— Финансовая составляющая важна?

— Максимально.

— В нашей стране часто стесняются желания заработать деньги.

— Я не стесняюсь, я люблю деньги. Я не считаю, что это плохо, ведь они не так легко даются. По крайней мере, мне. Я понимаю, что со стороны моя работа выглядит как лафа и праздник. Я, конечно, не шахтёр, но работа у пеня, поверьте, сложная. Количество перелетов зашкаливает. Несколько раз нормально так потряхивало. Нервная система расшатана.

— Серьёзно? Психуешь?

— На съемках частенько бывало. Когда мне казалось, что все идёт не так, как должно идти.

 

— Супом обжигался?

— Ха. Например, все неожиданно захотели перекура. Я так не люблю, давайте мы доснимем, а потом перекурим. А мне говорят «а куда ты спешишь?» Для меня такого вопроса в принципе не существует. Есть работа — её надо сделать, а потом отдыхать. Можно же освободиться на час раньше, побольше погулять по прекрасному городу, побольше поотдыхать. Словом, что уж тут говорить, говнистый я человек. Сейчас, правда, я с «Едой» все. Хочется что-то делать самому. В кино посниматься. Мне нравится кино.

— Мне кажется, что твой герой в «Сладкой жизни» похож на тебя.

— Совсем нет, он ради выгоды готов на многое, чего я вряд ли сделаю. Например, очень непорядочно обошёлся с Лерой, но при этом принял Юлю. И хотя он, конечно, редиска, но чертовски привлекательная. Иначе у зрителей не возникло бы к нему симпатии, и смотреть было бы не интересно. Но мне вся эта история не показалась закрытой. Хотя о чем ты вообще говоришь со мной, человеком, который со своих 19 лет живёт с одной и той же женщиной?

— Любовь с первого взгляда?

— Прямо да. Каждое первое сентября мы в университете обходили в общаге комнаты первокурсниц — знакомились. Я зашёл в первую комнату — сидит моё сокровище. Я сначала не поверил в свои силы. Как, ну нет, вот такая красивая и обратит на меня внимание?! Я был дико неуверенным в себе молодым человеком в 18 лет. Потратил год времени на то, чтобы убедить её. А потом, самое интересное, когда я уже плюнул, она сама пришла. Села мне на коленки и говорит «Эдуард Геннадьевич, нравитесь вы мне». Я, говорю, Юлия Васильевна, абсолютно такие же чувства испытываю к вам. Так и поженились.

— Не смущают её советчики всякие, мол, ездит твой без присмотра, царицы его там искушают?

— Я тебя уверяю, чтобы изменить, не нужно куда-то уезжать. Это можно легко сделать и дома. В том же общежитии была абсолютно отвратительная история. Девушка после акта любви со своим парнем пошла в душ, а по дороге успела ему изменить. После чего продолжила свой путь в душ. Если для тебя это нормально, то для тебя это будет нормально везде и не надо никуда ехать. И никакая ревность или слежка не поможет, если человек захочет налево.

— А ты почему туда не хочешь?

— Мне повезло, у меня жена красивая, я как увидел её, сразу втюрился. И мы столько лет вместе, и всем, чего я добился, я обязан ей и ещё парочке друзей. Потому что именно она была тем движком, который меня постоянно толкал. Я не хотел ехать в Киев из нашего маленького городка с 25 тысячами населения, это она меня уговорила. А когда меня из Киева потащили в Москву, я упирался до последнего, и это она меня заставила.

— Никогда задний ход не включала? Не говорила «ну все, хватит, успокойся, дома посиди»?

— Нет. Может, она так же любит деньги, как я. Она с самого начала очень правильно поставила вопрос. Когда ещё мы жили у моих родителей, я на рынке торговал костюмами, и когда меня звали в украинский Камеди, я все тянул, а она меня прямо спросила, хочу ли я всю жизнь так с костюмами на рынке и простоять. Я не хотел. Она сказала «ок, а чем ты будешь заниматься?» Я сказал, что не знаю, я молодой, у меня все впереди. Она сказали «хорошо, а что ты умеешь и хочешь делать?» Выяснилась, что кроме шуток я ничего не умею и главное — не хочу. Офисной работы с девяти до шести с понедельника по пятницу я боялся. Поэтому я быстро принял решение, поехал в Киев, потом в Москву и до сих пор ей за это благодарен.

 

— Ты же учился на менеджера пищевой промышленности, а потом через юмор и кино все равно вернулся к еде. Интересно так закольцевалось. Ты в судьбу веришь?

— Я верю в справедливость. Если ты сделал какашку, она должна к тебе вернуться. Добро не всегда. Но мне кажется, есть какое-то вселенское равновесие. Я хочу, чтобы люди не в Бога верили, не в вымышленных дядек бородатых, а в то, что нужно друг друга любить и не делать друг другу пакостей. И все будет прекрасно. И тогда не надо будет молиться, просто надо стать добрее. Потому что в последнее время все стали какие-то оголтелые, столько грязи в ответ на любое замечание, на любое слово. Только потому, что человек выражает свою позицию. Серебряков ничего крамольного не сказал ведь, но открыли рты все. «Предатель» и «живи ты в своей Канаде». Это такой бред. Я в этот же день залез в интернет и сразу нашёл шесть новостей за одну только неделю о том, как где-то у нас школьники толпой кого-нибудь избили или порезали. Как я после этого могу говорить, что он неправду сказал, что агрессии никакой у нас нет? Я понимаю, что в 90-х было, наверное, намного веселее, но это же не повод и сейчас жить в злобе. Добрее нужно становиться.

— Вы и по поводу менталитета с Серебряковым согласны?

— Я не считаю, что у нас особенно злобный менталитет. Мне кажется, что злоба — проблема постсоветского пространства. Наследство от злых советских родителей, которые остались без почвы под ногами. Знаете, раньше не принято было любить ребёнка. Чуть что, сразу давай попу сюда, я тебе ремня дам. Чтобы не избаловать. А тут, оказывается, можно и без этого обходиться. Я знаю кучу примеров, когда детей не бьют, а вырастают прекрасные люди.

— Тебя били?

— Конечно. Но не сказать, чтобы это прямо была традиция. Но я ведь был таким ребёнком, что ух. Очень я рад, что у меня дочь.

— Подожди еще, ты же не знаешь пока, каков ты в женском варианте. Я не запугиваю, но будь готов.

— Дочь я точно бить не буду. Я уверен, что если не сойду с ума, то всегда смогу с ней договориться.

— Сына хочешь?

— Я просто хочу какое-то количество детей. А будут они мальчиками или девочками, мне все равно. Я как-то поймал себя на мысли, что когда родня говорит «надо же пацана, чтобы после тебя остался продолжатель рода», я вообще не понимаю, о чем собственно они. После того, как я умру, мне будет совершенно наплевать, что там останется. Важно, чтобы жили мои дети, а кто там — пацан или девка — все равно, главное чтобы они были счастливы. Я в это грузинское жёсткое продолжение рода не то что не верю, но не фанат. Будет пацан — буду рад. Потому что совершенно другой ребёнок, другой опыт, другие эмоции. Будет девка — тоже прекрасно. Потому что девчонка всегда больше любит отца. Я буду баловень, которого будут обнимать, называть папулей. Дети это прекрасно и не важно, какого они пола. Важно, чтобы было больше любви и меньше зла. Потому что зло поставили на какой-то конвейер. В интернете настоящая популяризация какой-то тупой войны всех против всех. Забрасывают друг друга какашками, как обезьяны в клетках. И мне все это отвратительно. Может, просто я три года без устали катался по всему миру и пропустил что-то?

— Я тебе сейчас все объясню. Ты совершенно счастливый человек: любовь, ребёнок, работа мечты. Поэтому тебе кажется, что у всех так должно быть.

— Много у кого есть дети и кто при этом ведёт себя, как совершенно сумасшедний человек. Нельзя же так беситься только потому, что у кого-то другое мнение. Я за то, чтобы все собрались и постарались быть добрыми. Это сейчас кажется мне очень важным.

 

Фото из личного архива Эда Мацаберидзе

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *