Александр Асриян: Хочу завтракать в Париже, а ужинать в Риме

 Самый опытный в городе арт-директор ресторана «Плакучая Ива» Александр Асриян рассказал мне, не захиревает ли профессия арт-директора, что такое девчачья кухня, почему кризис для ресторана — время постоянных гостей, что такое рак и кем был Немцов. А также объяснил, почему и в порыве каких чувств спрашивал у постояльцев гастрономической группы в Фейсбуке, нужен ли он кому-нибудь. 

 

— Вот вы были концертным монополистом, а потом — бах — и отправились по ресторанам, хотя считается, что арт-директор — удел молодняка. Как, зачем? 

— Когда у меня была первая концертная фирма в городе «Сан Саныч», меня все знали. Это же я привёз американского посла в закрытый город (организовал выставку фотографий его жены). После этого город открыли. Концертов было два — три в месяц. Я да Миша Карабельник. А потом началась вся эта камарилья — каждый день по 8 концертов — и мне стало не интересно. И я пошёл по ресторанам, тут ещё и кормят. 

— Что сподвигло в Едакции спросить, нужны ли вы кому-то ещё?

— Там молодёжь одна. Мне много молодёжи нравится, много — нет. Город этими дискотеками перекормили. Нашему ресторану 12 лет и все это время хорошая живая музыка, никакой кислоты. Опыта у меня вагон, плюс желание, умение и силы, слава богу. Но ведь не возьмут, возьмут молодого какого-нибудь. Вот и стало мне интересно: нужен я кому ещё или нужно успокоиться и доживать век в ресторане, чтобы мягко перейти потом в гардеробщики. Мне в первом классе восьмиклассники казались старыми, теперь самому шестьдесят, а я пацан пацаном.

— Гардеробщик в «Купеческом» меня недавно зазывал в школу гурмана, а то там, говорит, ходят только «бабки сорокалетние». 

— (Смеется) Можно и в тридцать быть стариком. А к нам иногда приходят гости лет по шестьдесят, а веселиться умеют. Ещё кое-что умеют кроме дискотек.

— Меньше стали ходить?

 — Да нет, ходят. Куда же им еще податься? Зер гут, Мокроусов, Березовая роща, Виталич, да мы. Но у нас и танцпол, и живой ансамбль. Можно и поесть, и потанцевать. 18-летним здесь скучно, но и нам они не интересны, потому что это пиво и чипсы. А у нас – хорошая, вкусная кухня. Восьмого марта вообще было «убийство», столько народа набилось! На Новый год такого не было. 

— У меня ощущение, что ваша аудитория по ресторанам ходит нечасто, только по праздникам.

 — Я три раза приходил в «Плакучую иву», и каждый раз после этого ресторан поднимался. Сейчас новая волна — народ пошёл. С детьми приходят, у нас много событий здесь. Многие приходят на осеннюю встречу друзей, а потом эти же люди и на весеннюю идут, становятся завсегдатаями и друзей ведут. 

— То есть арт-директор со всеми своими придумками нужен? Просто сейчас много где упраздняют эту должность, потому что события организовывают, а никто не приходит.

— В пятницу почти всегда у нас всегда полон зал. Гостеприимство же из маленьких частей складывается. Вот у человека день рождения, а мы ему и тортик подарим, и объявим, поздравим ото всех, тост там, специальный танец. Ерунда, а человеку приятно, весело

— Вы, кстати, вон в блестящем пиджаке сидите красивый весь. Друзья, семья не наезжают, мол, будь серьёзнее, тебе уже не 20 лет?

— Будь серьёзнее, не бегай, как мальчик, побереги себя. Постоянно говорят. А я в больнице последний раз был лет 20 назад. В отличие от тех, кто говорит. И кто из нас прав? 

— Небось, у вас какая-нибудь хитрая диета? Чего едите?

 — Все. На ночь. После ресторана. Жареная курочка гриль, водочки грамм 100-150. Я очень люблю готовить, но не всегда удаётся. Рецепты не люблю, что взбредёт в голову, то и готовлю. Вот недавно придумал, а оказалось, что блюдо такое есть в Венгрии, называется бигос: мясо, капуста, картошка, морковка, лук. Обжарил, потушил с томатной пастой — обалдеть как вкусно получилось.

 img_8931

— Неожиданно выяснилось, что я вчера семье готовила бигос.

Вчера было 18 лет, как мы с сыном маму потеряли. Живём вдвоём

— Женщины, небось, на вас зарятся?

— Может, но не признаются, собаки. Мне одному хорошо. Как представлю чужую тетку в доме… Иногда сын звонит, «пап, я буду утром», иногда — я сыну. А была б жена…

— Спросила бы: «Саша, что за голая женщина у нас в ванной?»

 — Во-первых. А во-вторых я люблю в три ночи спать лечь. А она бы: «Че не спишь? Может, че болит, может, че на работе?» И все, настроение испорчено. Хорошо бы такую, чтобы когда надо, тут, а когда не надо, чтоб не было ее. 

— А поговорить?

— Вот это да, поделиться иногда, посоветоваться хочется.

— А с сыном?

Не всегда. Это он со мной советуется. Пап, она целый день не пишет, че делать? Не пиши — говорю — пускай она первая напишет, че мы дешевле что ли? Это ж интрига. Женщину больше всего раздражает равнодушие. 

— Некоторые, напротив, берутся измором. 

 — Может. Но это не наш случай. А так с сыном у нас близкие отношения. Мы постоянно разговариваем, он, паразит, пиво моё пьёт. На утро себе оставишь, а он выхлебает, извини, пап, не выдержал. Мы друзья.

— Уедет ведь, не жалко?

— Скорее бы. Так хочу один жить. Я раньше много на Новый год работал, а тут выдался один раз дома в одиночестве. Так я наготовил еды, взял коньячку, фильм хороший поставил. Такой кайф. Люблю в одиночестве музыку слушать, книги читать, есть. 

— А как же современная установка «никогда не ешьте в одиночку»?

— Когда я был тот самый Сан Саныч, которого знали все, я никогда не ел один. Каждый день шёл обедать в «У Шаховского» и обязательно кого-нибудь цеплял покормить. А когда денег стало меньше, что-то и друзей поубавилось. Потому что не я, а меня уже надо было кормить. Были моменты, когда я обращался к друзьям, а мне отвечали, мол, все деньги в деле. А я помогал всегда, и до сих пор мне многие должны, но я прощаю.

— И как вы с «Пиром» сработались? Говорят, они жадины.

— Нормально. Хотя знакомы ещё с Немцова. 

— Как вам, кстати, Немцов?

— Да никак. Сейчас героя из него раздули, хотя никогда он таким не был. Да, он громкий был, что-то для Нижнего сделал.

— А сейчас вам как политическая картина? 

— Сейчас к власти приходят беспринципные люди, которые поднялись в девяностые. Мне жалко Союз. И не потому, что я был помоложе и девчонки были красивее, а потому что воровства было меньше. 

— А как же тучные нулевые?

— Были, но сейчас что-то не то. Отрицательный рост. Нижний в болото превратился, культура упала. В театр начали люди ходить, а это первый показатель того, что им культуры не хватает. Такое ощущение, что после вуза знают меньше, чем раньше после ПТУ. В уме вон перемножить ничего не могут.

— Может, это просто адаптация? Я могу в уме перемножить, но в компьютерный век это не даёт мне никаких преимуществ.

— Ну может быть. Но молодые люди стали инфантильные какие-то, ответственности боятся. В армию не ходят. 

— А ваш сын был в армии? 

— Нет, хотя я очень его туда хотел отправить. Не взяли по зрению. А жаль, он не боец. Говорят же, что отец должен дочку воспитывать, а мать — сына. Я же не могу погладить по головке и чмокнуть в щёчку. Я ж к нему не полезу целоваться к кабану такому, да фу. А ему этого не хватило. А мама от рака сгорела за полгода. 

— Что вы думаете про рак?

 

— Черт его знает. С другой стороны, есть у меня теория, что человек живёт, пока он нужен в глобальном смысле. Может, тот бомж кого-то должен из пожара спасти лет через пять, вот он и живет. Моей маме 97 лет в этом году, живая, здоровая. 

— Вам важно пользу приносить?

— Даже не знаю. По-моему, я для себя живу. Когда пионером был, хотелось наверное для родины жить.

— Мне в третьем классе жалко было, что войны нет, так хотелось для родины подвиг совершить. 

— Вот. А сейчас не хочется. Они там деньги, как марки собирают, и ртом, и попой. 

— А сыном довольны?

 

— Он очень хорошее фэнтези пишет. Я, наверное, выкраду и все же напечатаю. Сам он не хочет. Он другой. Мне-то всегда хотелось выделиться, отделиться от толпы, я авантюрист. Весь Союз проехал, в Горький в мае с цирком попал. Пошёл квасу попить, в очереди увидел симпатичную девчушку, а в сентябре на ней женился. 

— Такая великая любовь или просто вы любите красивые истории? 

— Естественно любовь и еще захотелось спокойной жизни. 

— Она была такая, как надо?

Разная она была. Забаловал я ее.  

— Женщин же надо баловать, нет?

— Я сейчас понимаю, что надо было ей какое-нибудь дело придумать. Я целыми днями на работе, конечно, ей скучно было. Я работал всегда один. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Получилось — ты молодец, не получилось — ты дурак. Я волк — одиночка по натуре.

— А один может много сделать?

— Но я же делал! Хотя на самих концертах и не бывал толком. Все время в буфете просиживал, ждал, когда концерт кончится и мы в рестооран поедем ужинать. Там и говорили. Приятно говорить, когда вкусно ешь и пьёшь. 

— А что пьёшь?

— В основном водку. Не чтобы просто пить, а чтобы вкуснее есть было. 100 гр, максимум 200. Я никогда не сопьюсь, точно знаю. Виски и коньяк не люблю, потому что их надо просто пить, а без еды неинтересно. Рыбу жареную люблю. Все жареное люблю и острое, отец потому что армянин. Бутылку с уксусом мне поставили на окно, чтобы не носить каждый раз с кухни.

— Чего от жизни сейчас хотите?

— Хочу на необитаемый остров. Но чтобы там был интернет и вкусная еда. Путешествовать люблю. Я бы завтракал в Париже, а ужинал в Лондоне. 

— То есть остров в Костромской области не подходит?

— Нет, мне бы Кипр или Барселону. И 2 млн долларов. И чтобы дитя моё был хотя бы как я знаменит, чтобы у него мой зуд в попе проснулся. 

— А вы не давите?

— Воспитывать пытаюсь, но не давлю. Орать не умею.

— А морды часто бьете? 

— За всю жизнь раза три. И скорее отбивался. Не люблю острых углов. Хочу жить так, чтобы не мешать другим, не создавать проблем. Хочу всю Америку на машине проехать. Кухню разную есть. Я немецкую люблю, а вот французская мне не нравится, она какая-то девчачья. Бомарше мог 4 часа готовить соус к мясу. Этот как вообще, зачем? Насколько люблю китайскую, настолько же не люблю японскую. Слишком нейтральная. А я нейтрального не переношу. Ни в каком виде.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *